Философия дизайна

В 2015 году более 30 школ Тюменской и Омской областей, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов получили в подарок от Сбербанка и его партнеров 3D-принтеры.

 [dropcap ]П[/dropcap]о словам председателя Западно-Сибирского банка Сбербанка Александра Анащенко, подобное оснащение учебных заведений новейшим оборудованием позволит сегодняшним школьникам в будущем стать первоклассными специалистами. Например, такими, как промышленный дизайнер Владимир Пирожков, которого областное руководство Сбербанка пригласило посетить Тюмень и лично рассказать молодому поколению о перспективах развития 3D-технологий в рамках конференции «Строим будущее вместе». Тюменский Бизнес-журнал встретился с Владимиром и задал эксперту несколько интересующих вопросов. — Владимир, от чего зависит развитие промышленного дизайна в нашей стране? — Чем больше будет промышленности, тем более востребованным станет промышленный дизайн. Говорю так по одной простой причине. Несмотря на попытку изолировать себя от внешнего мира, мы видим, что разделяющие нас границы сегодня несколько размыты. Если ты хочешь быть конкурентоспособным, то обязан предложить такую продукцию, которая бы выделялась на фоне других. Почему по всему миру встречаются толпы поклонников айфона? Потому что у американской компании, создавшей этот умный гаджет, есть своя философия дизайна. Все дело в умении нестандартно мыслить, выходить за привычные рамки. Созданная тремя братьями компания Renault поначалу занималась производством ящиков для вина. Но в период бурной автомобилизации они сконструировали небольшую самоходную повозку, которую впоследствии, в 1900 году, представили на ярмарке в Париже. В качестве эмблемы для своего изобретения выбрали все тот же винный ящик, только повернули изображение на 90 градусов. И Renault прошла в будущее, потому что ее основатели занимались не только разработкой принципиально новых механизмов, но продумывали дизайн. Стране нужны проекты, которые дадут людям стимул двигаться вперед, которые подарят ту самую искру. Возьмем Олимпиаду в Сочи. Для создания удивительной красоты технически сложных, интересных проектов пригласили специалистов со всего мира. Работая бок о бок в одном «плавильном котле», они проделали колоссальный труд. А вспомните 12 апреля 1961 года, когда СССР первым отправил человека в космос. Ведь это стало шоком для всего мира! Крым, Владивосток, остров «Русский» — как раз такие проекты, с помощью которых может многократно возрасти человеческий потенциал. И место промышленному дизайну там найдется. — Верно ли, что европейский промышленный дизайн более развит, чем российский? — Для начала необходимо разобраться в том, что мы понимаем под промышленным дизайном. Чашки, ложки, телефоны? Это лишь малая часть. Россия активно занимается дизайном промышленных кораблей. У кого он еще развит? А дизайн атомных подводных лодок? Прибавьте к этому электровышки, атомные электростанции — и вы увидите, что наша страна не отстает от Запада, просто мы по‑разному расставляем акценты. Западные партнеры больше заточены на потребление. Они работают с теми продуктами, которые мы с вами каждый день покупаем и постоянно видим вокруг. Российский же промышленный дизайн является действительно промышленным, а не потребительским. Поэтому люди заблуждаются, когда говорят о том, что у нас данная сфера не развита. Человек — визуал, он особенно восприимчив к тому, к чему может прикоснуться. Но не всем удается вживую увидеть атомную подводную лодку — великолепное произведение технического искусства. У англичан есть такое выражение, как «rocket science». Они используют его в случаях, когда речь идет о чем‑то ультрасложном. Создать ракету крайне сложно, но как ее запустить? Для этого нам понадобится космодром. Но вот у нас есть космодром, и происходит запуск ракеты. Она взлетает, и от нее остается корабль «Союз», который в космосе осуществляет стыковку с такими же модулями из Японии, Америки и т. д. На выходе получается целый комплекс сложнейших агрегатов, за работой которого необходимо осуществлять контроль. Кому это под силу? Нам, русским. Российская ракетно-космическая корпорация занимается этим, а не американское НАСА, поэтому до сих пор они летают на наших ракетных двигателях. — Расскажите о Центре прототипирования высокой сложности «Кинетика». Что заставило его построить? — Желание производить высококачественные детали без брака. Раньше мы занимались сложными объектами, но детали закупали у разных поставщиков, которые нередко подводили. Создав свой центр прототипирования, мы контролируем все стадии процесса. Центр — это мечта инженера будущего, когда в одном месте можно самостоятельно воплотить в жизнь даже самую смелую задумку. Это высокотехнологичная площадка, в рамках которой можно генерировать сложные мультиотраслевые индустриальные проекты. При центре заработает школа по обучению одаренных ребят, этакий «технологический спецназ». В рамках проекта запустим магистерскую обучающую программу на базе НИТУ «МИСиС», Массачусетского Технологического Института (MIT USA) и Миланского технического университета (Politecnico di Milano). Подобное обучение позволит подготовить конкурентоспособных специалистов мирового уровня в области креативного прикладного инжиниринга и промышленного дизайна для высокотехнологичных ведущих обрабатывающих производств России. У нас также есть кружок «Юный техник», который пригласили к себе из Московского политехнического музея. Там занимаются преимущественно дети инженеров и конструкторов, у которых в крови собирать и паять интересные вещицы: они уже на генетическом уровне заточены на такую работу. Если ребята будут работать и обучаться вместе, то это принесет свои плоды. — Строительство пришлось на время, когда произошел резкий скачок цен. — Да. Доллар значительно вырос в цене 1 января 2015 года, и мы, как и все, столкнулись с рядом проблем. В конечном итоге все‑таки удалось найти средства, чтобы закупить необходимое оборудование. Оно к нам уже едет, поэтому в июле запустим проект. — Получается, что центр отвечает задачам импортозамещения? — При импортозамещении отсутствует «движение», и мы либо продолжаем топтаться на месте, либо вовсе шагаем назад. Благодаря центру мы создаем условия для опережающего развития. Предположим, я долго разрабатывал насос высокого давления для платформы бурения в Карском море. На конструирование, создание прототипа, тестирование и сертификацию ушли миллиарды долларов, а также годы работы инженеров. Поэтому невозможно качественно и в кратчайшие сроки сделать то, на что должно быть отпущено гораздо больше времени. Нам нужно выстраивать целую индустрию. А высокотехнологичные вещи, на которые наложены санкции, непросто реализовать внутри страны. — Но ведь мы не можем бездействовать и уповать на то, что ситуация рано или поздно выровняется? — Верно, не можем. В стране разработаны программы инновационного развития страны, создан фонд «Сколково». Нужно придумывать новые процессы и принципы их функционирования. Я хочу заниматься именно такими проектами, ведь они позволят радикально улучшить жизнь. У промышленного дизайнера должно быть чутье. А для этого нужно чаще посещать мировые выставки, отслеживать намечающиеся тенденции или, что еще лучше, пытаться предвосхитить их. Важно заставлять себя мыслить шире. Тогда, используя новейшие материалы и применяя последние разработки, удастся сделать часы, скажем, не на фрезерном станке, а просто вырастить их в сборке. А там останется лишь сдуть титановую пыль, и они пойдут. — Вы в Тюмени не первый раз. Как вам город? — Тюмень — это крутое место. Здесь я встретил немало людей, которые искренне переживают за свое дело. Так, на организованной Сбербанком конференции «Строим будущее вместе» множество талантливых ребят представили мне свои проекты. Нужно было видеть, с каким неподдельным энтузиазмом участники рассказывали о собственных разработках! Это лишний раз убедило меня в том, что у региона колоссальный потенциал. Имея такой задел, вы должны грамотно им распоряжаться.