Импортовозмещение

Если ввести в «Яндексе» фразу «импортозамещение в России», то поисковик выдаст четыре миллиона ответов на запрос. Как среди такого количества информации разобраться в интересующей теме?

[dropcap ]М[/dropcap]олодежный информационный центр «Моя территория» упростил задачу, пригласив в Тюмень заведующего отделом экономической теории Института мировой экономики и международных отношений РАН, профессора МГИМО Сергея Афонцева. В рамках открытой лекций проекта «КонцептХаб» эксперт рассказал об особенностях осуществления политики импортозамещения в нашей стране. Импортозамещение представляет собой стратегию развития, которая направлена на использование инструментов, стимулирующих экономический рост. Но о какой именно стратегии идет речь по отношению к России?

Стратегия экономического развития

В данном случае развитие национальной экономики происходит за счет вытеснения иностранных продуктов с внутреннего рынка и замещения их продукцией отечественного производства. При таком подходе сначала должна быть пересмотрена государственная политика, а затем снижена доля импорта. Но в Российской Федерации вначале упал импорт.

Стратегия решения задач

В данном контексте импортозамещение решает вопросы обеспечения страны сырьем, продовольствием, стратегически важной продукцией. Но об экономическом развитии здесь говорить не приходится. «Если мы ломаем ногу, то на время восстановления нам выдают костыль. При этом никто не говорит о том, что использование костыля развивает нас как личность. Нет, это скорее временное замещение утраченных возможностей. А вот если мы замещаем ходьбу пешком ездой на мерседесе, то это замещение некоего вида деятельности, которое позволяет говорить о том, что мы развиваемся», — подчеркивает Сергей Афонцев. По его словам, подобные различия в значениях всегда нужно иметь в виду, говоря об импортозамещении. В России данная политика, по мнению эксперта, воспринимается не как стратегия развития, а как способ адаптации экономики к вызовам внешнеполитического и геополитического характера. «В этих условиях отсутствует импульс к развитию, так как основной задачей является наверстывание того, что теряется в результате разрыва связи с внешними партнерами, что уже само по себе вызов. Но прибавьте к этому падение мировых цен на нефть, сокращение экспортных и бюджетных доходов, а также снижение спроса, и вы поймете, насколько трудно реализовать стратегию импортозамещения в подобных условиях», — отмечает эксперт. Пять лет назад Россия и ЕС договаривались о том, чтобы совместно выстраивать цепочки добавленной стоимости. Так, используя сравнительные преимущества каждой из сторон, партнеры надеялись обеспечить собственную конкурентоспособность на глобальном рынке и пытались противостоять экспансии азиатских товаров. Сегодня Российская Федерация ставит перед собой задачу выстраивания этих самых цепочек в рамках национальных границ. «Когда у ресурсов есть рыночная цена и от того, сколько из них будет направлено на экспорт, зависит наполнение бюджета, а также функционирование финансовой системы и выплата взятых на себя денежных обязательств, то ими уже не удается свободно распоряжаться. А направлять средства на производство товаров внутри страны, издержки от реализации которых окажутся выше, чем если бы мы обратились за помощью извне, крайне проблематично», — говорит Сергей Афонцев. По подсчетам специалистов, за счет импортозамещения ВВП страны должен был составить 3–4 %, но на такие цифры в 2015 году выйти не удалось. Парадокс заключается в том, что даже на фоне падения внешних рынков, ухудшения положения в нефтегазовом секторе, в России быстрее всего росло экспортоориентированное химическое производство (удобрения, полимеры, продукция основной химии). Чтобы бизнес мог расти, он должен работать на емкий рынок, убежден Сергей Афонцев. «Когда вы работаете на сужающийся рынок, даже если с него ушел лидер, развиваться все равно очень трудно. Тюменский регион — нечто исключительное в масштабах российской экономики, так как здесь действительно есть деньги и областное правительство в состоянии поддерживать те проекты, которые считает приоритетными. Но подавляющее число регионов Российской Федерации являются глубоко дотационными, у них нет тех возможностей, которыми обладаете вы. Освобождение от налогов в той мере, в которой региональные власти могут себе это позволить, помогает мало, так как обеспечивает недостаточную налоговую экономию», — говорит Сергей Афонцев. Если бы цены на сырьевые товары в мировой экономике были высоки, то мы могли ожидать прихода в Россию иностранных игроков, готовых вкладывать долгосрочные инвестиции в разработку месторождений. К сожалению, сегодня на это рассчитывать сложно. Южная Корея является одним из немногих государств, которая не ввела в отношении России санкции, однако даже с этой страной импорт сократился на 49,4 % (для сравнения: импорт с Украиной в прошлом году упал на 47,2 %). Подобная ситуация доказывает, что экономика не зависит от договоренностей политиков, дружбы между государствами и пр., так как бизнес-субъекты руководствуются своими собственными соображениями при выстраивании контрактных отношений. В условиях экономического спада и девальвации рубля торговый импорт обваливается со всеми странами-партнерами, а не только с теми, с кем у России натянутые отношения. Поэтому даже с БРИКС, в частности с Китаем, показатель сократился на 31 %.

Готовность бизнеса

Опрос, проведенный в сентябре 2014 года под руководством заведующего отделом промышленных опросов Института экономической политики имени Е. Т. Гайдара Сергеем Цухло, демонстрирует следующую ее особенность. Оказалось, что к закупке отечественной продукции (оборудования и сырья) в стране мало кто из производителей был готов. Около 30 % из них ожидали, что отечественная продукция возрастет в цене, а 20 % — что рост цен будет сопровождаться ухудшением качества товара. Антикризисная политика 2008–2009 годов базировалась на трех принципах: поддержке финансовой стабильности, поддержке занятости и доходов населения, а также использовании импортных барьеров для сохранения внутреннего рынка для национальных производителей (в 2008 году Россия стала лидером по числу торговых барьеров, введенных против ввоза на свою территорию иностранных товаров). Лозунг импортозамещения тогда явно не прослеживался. Сегодня дело обстоит иначе. Текущий кризис показывает, что приоритеты остались прежними, но произошло существенное смещение акцентов. Мы видим, что происходит вымывание банковских институтов, отсутствуют механизмы искусственного удержания занятости (о чем, в частности, свидетельствует закрытие в прошлом году производственных линий General Motors в России). «В условиях санкционного противостояния по многим позициям импортозамещение рассматривается не только как экономический приоритет, но как приоритет национальной безопасности. Так, субъекты принятия решений готовы обеспечивать импортозамещение даже с учетом того, что это будет стоить дополнительных издержек. В большинстве отраслей промышленности потенциал роста за счет импортозамещения не превышает 1–2 % в год. Это подтверждает вывод о том, что импортозамещение не может рассматриваться как полноценная антикризисная стратегия. Такая политика позволит минимизировать ущерб, наносимый кризисом», — резюмировал Сергей Афонцев.